Даосский Центр "Великая Река"
Интервью с Джорджем Лином PDF Печать E-mail
Литература
Автор: Alberto   
04.03.2006 22:30

Джордж Лин: Я простой человек и моя цель всего лишь стать бессмертным.

Альберт Ефимов и Джордж ЛинДжордж Лин: Я простой человек и моя цель всего лишь стать бессмертным.

Чай – одна из главных статей экспорта Тайваня и чуть ли не главный напиток местных жителей– высокогорные улонгские чаи всегда были популярны у ценителей. Это делает совершенно абсурдным тот факт, что в Тайпее намного больше всевозможных кофеен и кафешек, чем мест, где можно выпить хорошего чаю. Вот и мы, не нашли ничего лучше чем одна из сетевых забегаловок, где впрочем нашелся для нас тихий уголок. Мы – это Кристиан Бернапель, его студентка Лиза (оба из Франции), Джордж Лин и я. Я сам предложил встречу Джорджу и признаться не ожидал, что Кристиан и Лиза присоединяться ко мне, но их пригласил Джордж, а у меня не было возражений. Джордж – интеллигентный и улыбчивый пожилой человек – я встречал его 10 лет назад в Тайпее, но он почему то хорошо меня запомнил по французскому фестивалю. В этот визит я уже навещал его – он ведет тайцзи группу для иностранцев в кампусе Тайпейского Университета. Однако, у нас не было времени хорошенько поговорить – а у меня есть несколько вопросов. Сначала я хотел сосредоточится на вопросах, касающихся истории тайцзи на Тайване в 50-80 годы и о самом тайцзи Джорджа, но наш разговор принял несколько иное русло, не менее интересное для читателей.

Джордж начал с того, что рассказал как начал заниматься тайцзи. Когда Джорджу исполнилось 14 лет (в 1959 году) он осознал, что несмотря на то, что он посвятил занятиям шаолиньцюань несколько лет, все еще он был очень слабым. Но ему хотелось быть настоящим героем, таким о которых он читал в приключенческих романах и видел в кино. Узнав об этом, его отец посоветовался со своим соседом – «Старшим Хо», который к тому времени уже занимался тайцзи-цюань у одного малоизвестного, но очень сильного мастера. Старший Хо решился представить мальчика мастеру. Этим мастером оказался Ван Яннинь, который к тому времени уже лет пять преподавал тайцзицюань в одном из Тайпейских парков. Встреча с мастером произвела на Джорджа большое впечатление – Мастер Ван показался ему очень сильным, именно таким и хотел быть Джордж. Судя по фото того времени, Ван ЛаоШи действительно был атлетом и очень сильным человеком. Но не только это привлекло Джорджа, по его словам, он почувствовал, что Ван ЛаоШи владеет и таинственной «внутренней» энергией. С того дня, Джордж каждый день приезжал в парк на занятия на своем велике к 6 утра. Все знакомые и друзья смотрели на него как на сумасшедшего, смеясь говорит Джордж. Я вспоминаю слова английского писателя Джорджа Оруэлла о том, что «пожилые дамы, на велосипедах прорывающиеся сквозь утренний туман к церковной службе» были для него одним из символов Англии. Возможно, это случайное совпадение, но такие как Джордж велосипедисты, спешащие на свои занятия гунфу, когда все вокруг двигаются совершенно в другом направлении, для меня наверное тоже являются олицетворением Китая. Я видел одного такого велосипедиста в Пекине. На короткое мгновение он остановился на перекрестке перед светофором и мне в глаза бросился целый арсенал, который был приторочен к его старенькому велику – на раме копье, и длинная сабля. За спиной у него был меч цзянь. Уж не знаю, ехал ли он на занятия или наоборот, с занятий. Но этот велосипедист, скрывшийся в потоке машин и велосипедов когда зажегся зеленый, навсегда остался в моей памяти как образ ежедневного простого упорства людей, преданных своей идее. Также наверное и Джордж, который ехал по узким улочкам района Шилин на своем старом велосипеде, лавируя между утренними работягами – мусорщиками, разносчиками и лоточниками, который смеялись ему в след. Каждый день. Без исключения. Я говорю Джорджу, что сын одного мастера танланьцюань сказал мне, что основной секрет того, почему его отец обладает такими способностями, которые кажутся другим просто магическими, является в том, что он занимается вот уже около 70 лет каждый день. И еще раз подчеркнул – каждый день.  Иногда люди приходят заниматься, иногда нет. Но его отец никогда не прерывал занятий. Джордж усмехается и рассказывает мне, что когда Чэн Манцин приехал впервые в  Нью-Йорк, то они встретились и Чэн Манцин сказал ему с иронией, что тайцзи которое делает Ван ЛаоШи требует слишком много сил, а он, Чэн Манцин знает, как можно заниматься без особых усилий – сам он занимается пару раз в неделю.

Занятия Джорджа с Ван ЛаоШи продолжались почти 10 лет, пока Джордж, по настоянию родителей, не поехал учится в Америку на инженера. Там он не прерывал своих занятий, а основал первый «зарубежный» клуб энтузиастов Ян-цзя мицюань тайцзицюань. Этот клуб был вообще, одним из первых клубов тайцзи в Америке. Остальные мастера появились там немного позже – Да Люй, Лян Тунцай и Чэн Манцин..

Тема взаимоотношений двух великих мастеров – Ван Янниня и Чэн Манцина очень интересна мне и я спросил у Джорджа, видел ли он когда-нибудь, как два мастера толкались вместе. Джордж говорит, что ученики обоих мастеров часто приходили к друг другу в гости и толкались. Вильям Чэнь и Лян Тунцай (более известный как Т.Т. Лян) часто приходили к Вану ЛаоШи и толкались с ним и его студентами. Но самих мастеров, делающих туйшоу никто не видел. Впрочем, Джордж уверенно говорит, что они это делали, однако только за закрытыми дверями. Интересно, что на презентации «Клуба Тайцзи», первой организации тайцзицюань на Тайване, которая объединяла любителей тайцзи, именно Ван ЛаоШи демонстрировал туйшоу и применение, а Чэн Манцин показывал форму. Вообще, по мнению Джорджа, многое из того, что было написано об этих двух мастерах не является правдой. Хотя он и должен признать, что сами мастера отчасти в этом виноваты. Он рассказывает об эпизоде, когда Ван ЛаоШи должен был публично, в газете, напечатать разъяснение о том, что они с Чэн Манцином не могут быть «братьями» по школе: формально учитель Чэн Манцина – Ян Чжэньфу – также являлся учителем Чжан Цинлина, у которого и занимался Ван ЛаоШи. Поэтому отношения скорее можно назвать – «дядя и племянник». Для традиционных китайцев это очень много значит. По мнению Джорджа, очень много также определялось социальным происхождением и родом занятий. Ван ЛаоШи был много лет профессиональным военным и участвовал в войне с японцами а потом и гражданской войне. Кроме этого он много лет занимался воинскими искусствами. Поэтому, его можно было назвать представителем «воинского сословия» - У так сказать, вдвойне. Чэн Манцин был противоположностью – замечательный художник, врач традиционной медицины, мастер воинских искусств, последователь конфуцианства – он относился с полным правом к гражданскому сословию – Вэнь. Но в Китае военное сословие традиционно занимало низшую ступень по сравнению с гражданским (в отличие от Европы или Японии). Поэтому и отношения двух мастеров отчасти определялись тем, к каким сословиям они принадлежали. Учениками Вана ЛаоШи были рабочие, студенты, бизнесмены, военные. Тогда как у Чэн Манцина занимались представители интеллигенции и аристократии (он также преподавал живопись мадам Чан Кайши). Возможно поэтому Чэн Манцин часто относился к Ван ЛаоШи как к младшему племяннику, что было очевидно, не слишком приятно для последнего, поскольку его гунфу ни в чем не уступало. Хотя на публике их отношения были подчеркнуто корректными.

Рассказывая все это Джордж как будто погружается в прошлое. Он говорит с увлечением и знанием. Незадолго до этого он опубликовал статью как раз об этом периоде в истории тайцзи Тайваня. Используя небольшую паузу в разговоре, сделанную Джорджем, для того чтобы глотнуть остывшего чая Липтон (удивительно, пить чай Липтон на Тайване – но так уж устроена глобальная экономика Юнилевера и Старбаксов), я придумываю переход к следующему вопросу. Обычно я всегда его задаю, когда беру интервью у мастеров воинских искусств. Не смотря на свою простоту, ответы на этот вопрос иногда дают удивительно просветление в наше искусство. «Джордж, - спрашиваю я – Вы занимаетесь тайцзицюань у Ван ЛаоШи уже больше 50 лет, так ведь? Что было самым сложным в изучении? Какой вещи Вам было сложнее всего научиться?». Джордж задумывается на мгновение. Пятьдесят лет… «Да, верно» - признается он и продолжает – «Самым сложным было изучение внутреннего дыхания, использование ци». Джордж несколько раз повторяет, что это было сложнее всего. Я прошу его уточнить и он поясняет, что сложнее всего было заставить ци двигаться по орбите внутри тела. Потом добавляет, что очень тяжело ему было достичь правильного баланса энергии – много ци плохо, мало ци – тоже плохо. Для практики критично держать ци в правильном балансе – ни много и не мало. Только это, по мнению Джорджа поможет достигнуть цели занятий. Я тут же подхватываю эту нить и спрашиваю, что является для него целью занятий. Он смеется и спрашивает меня, инициирован ли я в Цзинь Шаньпай. Я отвечаю утвердительно и Кристиан подтверждает, кивнув головой (я то Джорджу прихожусь скорее «племянником», тогда как они с ним «братья по оружию»). Ответ Джорджа обезоруживает: «Я хочу стать Бессмертным!» - и продолжает – «я хочу обрести бессмертие, подобно тому, как этого достиг основатель Цзинь Шаньпай». Джордж рассказывает историю, которую я уже слышал от моего учителя, о том, что основатель школы, некий Цзя, прожил свыше 300 лет и умер в самом конце правления династии Цинь. Кристиан усмехается и кивает и я вижу, что они недавно уже обсуждали этот вопрос с Джорджем – ну не у всех такие цели. Некоторые просто хотят получить удовольствие от жизни! Джордж кивает и продолжает: «Я хотел бы достичь этого состояния потому что чувствую что в этом моя цель». Я прошу его пояснить что он имеет ввиду. Он немного раздумывает и спрашивает меня, слышал ли я о русской официантке, которая работала на КГБ и обладала необычайными способностями. Я отвечаю, что не слышал. Джордж сообщает мне что официантка могла видеть вещи, недоступные другим и тем помогала советской разведке. Джордж говорит, что своими глазами видел ложки, скрученные силой мысли другого человека, которого лично знает его брат. Таким образом, быть «бессмертным» по его мнению означало овладеть тайнами сверхъестественных способностей. Джордж говорил, что бессмертный может менять тело и входить в тело другого человека. Все это, по его мнению, может быть достигнуто путем тщательной практики даосской алхимии – ней-гун. Такой человек может предвидеть будущее и вообще, становиться просветленным мудрецом. Джордж еще раз повторил, что приобретение таких способностей – его цель в практике гунфу. Я спрашиваю, а слышал ли он, есть ли еще такие «бессмертные» сейчас. Он отвечает что не слышал об этом, но это еще ничего не значит – такие люди могут запросто менять внешность и выглядеть по другому, кроме того, если они того захотят, то их никто не сумеет найти.

Время беседы подходило к концу – мы сделали несколько фото на память, Джордж подарил мне несколько журналов своей ассоциации на китайском языке (они ждут своего прочтения).

Уже после того, как мы расстались я начинаю осмысливать последние слова Джорджа. Он хочет стать человеком сверхспособностей. И мне вспоминается диалог из одного из самых моих любимых фильмов – «Счастливого Рождества, мистер Лоуренс!». Один пленный европеец говорит другому, наблюдая за тренировкой кэндо двух самураев – «Почему они так страшно орут, когда дерутся? Зачем они вообще дерутся на этих дурацких палках?». «Они хотят стать богами при жизни…» -  отвечает ему другой. Это верно – на востоке люди живут по соседству с духами, предками и сверхъестественное для них – рядом. Поэтому люди могут и должны превосходить самих себя и стремится к совершенствованию духа. Нельзя останавливаться на этом пути – велосипед падает, если не катится вперед…